ГлавнаяАБВГДЕЗИЙКЛМНОÖПРСТУЧШЫЭЮЯ
 
 

Кулöм


 

 

Смерть

смерть

Корень слова К. имеет весьма древнее происхождение, на что указывает его широкое распространение не только в финно-угорских языках: удм. кулыны (умереть) < общеп. *kul || мар. колаш, морд. куломс, фин. kuolla, манс. ЛяL, хант. хчl-, венг. hal-. ||| нган. ku-, энец. kaa-, сельк. qu-, кам. k0- < праф.-уг. *kфle- (умереть). Слово К. в к.-з. и к.-п. имеет три значения: "умерший" (См. Кулöма), "умирание", "персонификация смерти", которые в современном к.-з. нередко различаются терминологически. Так, умерший чаще называется шонъян (теплящийся) и поконча (<рус. покойник, покойница), умирание - кулöм, сурым, персонификация К. - сьмерть, смерт. Слово сурым Лыткин-Гуляев возводят к угорскому: манс. sorim, sorum "смерть", хант. sтrЦm "тж".

К. в языческий период к.-з. и к.-п. представлялась чёрным медведем. Любопытно, что в ряде сюжетов об одиннадцати сыновьях с отцом, проглоченных лесным и водяным медведями (См. Шомвуква), образ Водяного Большого Медведя варьирует с образами подводных чудовищ (См. Глöт, Сир) - ср. образы медведя и ящера в нижней части сложных композиций на изображениях пермского звериного стиля. В похоронных причитаниях к.-з. К. в облике чёрного большого медведя "садится в красный угол", "застилает 5 (6) окошечек", "инеем покрывает печь". Подобные представления сохранились также в к.-з. и к.-п. загадках, где печь метафорически сопоставляется с пожирающей пастью или чёрной задницей медведя. В уд. вв. нв. свадебных причитаниях крёстного жениха невеста называет чёрным злым медведем, который хочет её пожрать (параллелизм свадьба = смерть).

Дикие животные и птицы, случайно попавшие (залетевшие) в дом, считались у к.-з. и к.-п. вестниками несчастий, болезней, К. (См. Орт.), а нередко и отождествлялись с ней. К.-з. говорили о появлении урöс, предваривших чью-л. смерть: "Тайö К. водзö" (Это перед смертью). Подобными же вестниками у вв. и печ. к.-з. считались животные, отличающиеся нестандартным поведением: мышь, скачущая на задних лапках, трясогузка, севшая на нос лодки и т.д. К. предвещало и появление в доме большого количества тараканов.

В среде к.-з. и к.-п. бытует множество запретов, примет, снотолкований, особенно, связывающих К. с древнейшим символом жизни, деревом. У уд. и вв. к.-з. нельзя было сажать рядом с домом черёмуху, дерево "низа", т. к. считалось, что она унесёт жизнь хозяина, или дом опустеет, когда её корни дойдут до сруба. Те же поверья связаны в современных представлениях с тополем. Не сажали и ель, символ К., хотя, если она уже росла, её не рубили, чтобы не накликать К. на кого-л. из членов семьи. Высохшие или упавшие на дом (наяву или во сне) деревья также означали смерть.

Некоторые образы видений, снов и реальные образы к.-з. и к.-п. устойчиво связывали с лёк К. - неестественной смертью; букв. "плохой смертью". Так, поедание кем-либо сырого мяса во сне или убийство кого-либо во сне означало его К. в результате убийства или травмы, видение корабля под белыми парусами или на верхней Вычегде - русалки (вауса) расчёсывающей волосы на берегу - утопление и т.д.

Ничего хорошего не сулила встреча во сне или наяву с приглашающим к себе кулöма (умершим): отказавшийся от приглашения, по представлениям к.-з. и к.-п., отделывался болезнью, а не отказавшийся уходил в мир иной. Предвещало К. также появление чьего-либо орт, антропоморфной части души у верхневычегодских к.-з.. Как правило, кулöма и орт, ситуативно олицетворяющие К., описываются болезненными, худыми, неопрятными. Вообще, в образе К. в устной сказочной и несказочной прозе преобладают антропоморфные черты. Имеется единственный текст о К. в женском облике, согласно которому К. стала первая жена Адама, проклятая Еном за то, что убила своих 12 дочерей по наущению Омöля. Она провалилась под землю, обречённая "пожирать своих детей", а её 12 дочерей стали носителями болезней и пороков. В данном тексте отчётливо просматривается влияние христианских апокрифов. В быличках, легендарных, сказочных сюжетах К. изображается мужчиной (в отличие от русской Смерти в женской ипостаси), в белом саване, нередко с косой, особенно подчёркиваются неопрятность и костлявость К.. При этом антропоморфный образ К. сохраняет характерный для зооморфного образа эпитет морт сёйысь "человека едящий, людоед".

Согласно мифологическим представлениям, К. наступала с вылетом души-дыхания (лов), по бытовым наблюдениям к.-з. и к.-п. - с прекращением дыхания, поэтому возле умирающего постоянно должен был кто-нибудь ждать лов петэм букв. "дыхания выход", чтобы, проверив зеркалом или гладким металлическим предметом отсутствие дыхания, правильно уложить покойника и закрыть ему глаза и рот.

Лит.: Доронин 1947, Лыткин, Гуляев 1970, Микушев 1987, Осипов 1986, Плесовский 1956, Рочев 1984, Уляшев 1994, ПМА.

О.И. Уляшев

 

Вверх
       Кабала
       Кага вайöм
       Кага вузалöм
       Кажитчöм
       Казьтывлöм
       Кай
       Каленик
       Калян
       Кам
       Кама
       Кань
       Керка
       Керöм
       Кикимера
       Ки-кок мурталöм
       Киняув
       Ки пöла
       Кирик-Улита лун
       Кирьян Варьян
       Кодачса Яков
       Кодзувкот вый
       Коз
       Кокля-мокля
       Кок-пöла
       Коктöм Назар
       Колчим
       Корöсь
       Костö
       Кострома
       Кöдзöм
       Кöин
       Кöин сар
       Кöк
       Кöмтöм Мартын
       Кöр
       Кöрт
       Кöрт Айка
       Кöч
       Крештшенне
       Кудым-Ош
       Кулöм
       Кулöма
       Куль
       Куль чунь
       Курöг празьник
       Куття
       Кутш
       Кывтöм
       Кыдз
       Кырныш
       Кыска

 

 
О проекте  |  Авторы и редакторы  |  Введение  |  Мифология народов Коми  |  Словарные статьи  |  Иллюстрации
Коми-зырянские тексты  |  Коми-пермяцкие тексты  |  Литература и источники  |  Сокращения  |  Указатель  |  Карта сайта
 
 
 

© ИЯЛИ Коми научного центра УрО РАН.  Последние изменения: 28.12.99.